Журнал "Наше Наследие" - Культура, История, Искусство
Культура, История, Искусство - http://nasledie-rus.ru
Интернет-журнал "Наше Наследие" создан при финансовой поддержке федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
Печатная версия страницы

Редакционный портфель
Библиографический указатель
Подшивка журнала
Книжная лавка
Выставочный зал
Культура и бизнес
Проекты
Подписка
Контакты

При использовании материалов сайта "Наше Наследие" пожалуйста, указывайте ссылку на nasledie-rus.ru как первоисточник.


Сайту нужна ваша помощь!

 






Rambler's Top100

Музеи России - Museums of Russia - WWW.MUSEUM.RU
   

Редакционный портфель Борис Садовской. Охота.

Предисловие Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5 Глава 6 Глава 7 Глава 8 Глава 9


Глава третья

Выжлятники


Ну, русака ты не поймаешь рукою.

Гоголь


Это вот, Женичка, изволите видеть, наш псарный двор. Здесь избы для охотников. А тут варница: овсянку варят собакам. Дальше будут сени: здесь кормят собак. Тут чулан для седел и платья. Хороший охотник должен людей и одевать хорошо.

Раннее утро. Каратов, майор и Женя, все трое верхами едут шагом. Впереди на коне Тимофеич, за ним собаки и двое конных выжлятников. На доезжачем малиновый чекмень, кинжал на ременном наборном поясе, в руке арапник. За спину перекинут большой позывистый рог.

Такие же нарядные уборы и на выжлятниках. Высокие с кисточкой картузы, сапоги со шпорами. Собаки идут резво, опустив толстые головы.

Полюбуйся, Женя, каковы собачки: на подбор. Выжлеца от выжловки не вдруг отличишь: даже гоны у всех одинаковы.

Какие гоны, Арсений Львович?

Гонами называются у гончих собак хвосты. Ничего ты, вижу, не смыслишь. Хочешь, расскажу про собак?

Расскажите.

Так слушай. Впереди бегут два смычка прямогонных. Настоящая русская прямогонная вся черная, в подпалинах. Белых и светлых меж ними не бывает. Паратые все, то есть гоняют без устали. Оба кобеля, Докучай и Будило, у меня верхочуты: верхним чутьем берут. А это большая редкость. За ними крутогонные, тоже два смычка. Видишь, какие они голошерстые, ни дать ни взять понтера. Крутогонная порода, братец ты мой, идет от французских гончих.

Это самые лучшие?

Ну, нет, не скажи. Костромские получше будут. Их у меня три смычка. И хороши же собачки! От охотников татар они повелись, когда еще татары на Руси воевали: вот откуда. И собой ладисты. Высокопереды, глазасты, лопоухи. Нестомчивы: хоть тысячу верст проскачут. И позади последние два смычка брудастых: от курляндских овчарок, милый друг, от самого черного графа Бирона.

Выжлятник у опушки вдруг остановился и поднял арапник. Все замерло в один миг.

Русака подзрил. Теперь по охотничьим правилам, чья бы собака не словила, заяц его.

Ого-го-гой!

Из ложбины вылетел русак и понесся к лесу. За ним с ревом помчалась стая. Тимофеич наскоро указал господам лазы и поскакал в остров.

В лесу застонал мелодический музыкальный хор.

Заливистые басы перебивают сопрано. Вот лирическим баритоном взывает Докучай, в тон ему второй голос ведет Будило; залился высоким голосом Фагот; заиграли, заплакали и запели меццо-сопрано костромских красавиц. Так сладостно звенят лесные рулады, столько в них страсти и силы, что Женя, заслушавшись, забыл обо всем.

Выстрел. Заяц покатился и жалобно заверещал. Стая сразу смолкла.

А из вас, Женичка, охотник хороший будет. Ишь, глазки-то как разгорелись.

Женя дышал всей грудью. Навстречу охотникам из-за рощи подымались в гору трое верховых.

Кто это, Иван Кузьмич, не знаете?

Вот тебе на! Да это граф Галунский с племянницей.

Каратов покраснел и достал платок.

А третий кто?

Майор нахмурился. — Да это их шут-управляющий, Ну, полковник Крацевич, одним словом.

Всадники съехались. Граф весело приветствовал охотников:

С полем, господа!

__________


Все общество отправилось в каратовскую рощу к Даниле Цветкову. Данила миловидный, зоркий старик, гладко выбритый и румяный. Маленьким турчонком попался он в плен к самому Суворову, был им окрещен, обучен грамоте и церковному пению. После кончины генералиссимуса Данила состоял в службе у графа Хвостова, а от него перешел в егеря к старику Каратову.

Данила с поклонами провел господ в свой чистенький домик. На бревенчатых стенах душистые травы в пучках и связках, птичьи клетки и снасти для лова перепелов.

Ну, что, Данила, твой перепел жив?

Как же, батюшка Арсений Львович, жив, слава Богу. Сейчас я его в чуланчике держу-с. Смею доложить вашей милости, другой такой птицы с огнем не найдешь. Перепела теперь пошли мозглявые, дохлые; не кричат, а вякают. Один пищит: «мама!», другой: «мавра!», слушать-то тошно. А мой как рявкнет басом: «варвара!», так мурашки по спине и забегают.

Подъехала телега с буфетным ящиком. Лопухов и Данила накрыли стол. Один выжлятник раздувает самовар, другой достает закуску.

Женя боялся глядеть на графиню. Но и не подымая глаз видел он только одну ее. Видел, как тонкие пальчики резали хлеб, как грациозно графиня передавала чашки. Полковник Крацевич, статный, с большими усами, опрокинул свой чай на колени, но ничуть не смутился ни от собственной неловкости, ни от злорадных взглядов майора.

Графиня улыбалась.

Я люблю охоту на диких коз. Мы жили в Литве. Зеленая пуща на многие версты. Деревьям сто, двести и больше лет. Есть и такие, что Гедимина помнят. Глухие болота, леса; в них зубры с крутыми рогами, лось, медведь. В облаках орлы кличут. Летает и белый ворон. Раз в одно поле мы взяли двадцать четыре козы. Вы помните, дядя?

О, да. Но хороших собак остается мало. Высшая порода гончих жила до 89-го года, будь он проклят. Каждое лето монастырь святого Губерта посылал французскому королю полдюжины собак.

Под плавные речи старого графа Женя задремал. Ему пригрезился королевский парк в Версале. Отсвечивая радугой плещут и бьют фонтаны; в бассейнах, как бирюза в оправе, прозрачная вода. Стриженые аллеи, на клумбах цветы, над цветами жуки и пчелы. Два монастырских охотника в коричневых кафтанах сдерживают гончих. — Его Величество! — Король, опираясь на трость, медленно приближается; огромный кудрявый парик с завитками закрыл ему плечи и половину лица; чуть виден надменный профиль. Под алыми каблуками ровно скрипит песок. Охотники преклоняют колени.

Широко раскрыв глаза, Женя видит смеющуюся графиню, слышит слова графа:

— …Людовик Святой после крестовых походов вывез во Францию брудастых гончих. От них все королевские стаи. Одно мне будет всегда непонятно, зачем Людовик XV их уничтожил. Или он чуял гибель отчизны? В 1789 году егеря прятали псов в монастырях; там находили их санкюлоты и убивали. Владельцы, чтобы спасти породу, пытались обрезывать собакам уши, хвосты: ничто не помогало.

А не сделать ли нам, граф, до вечера еще один поиск?

Выжлятники засуетились.

И опять варом варила каратовская стая; вновь, заливаясь, порскал и звонко трубил Тимофеич; опять раздавались выстрелы. Женя стоял на крайнем лазу подле графини. Сам он не знал, что делал, когда, повинуясь сердцу, сжал руку Ванды в своей дрожащей руке.

Я люблю вас. Моя жизнь принадлежит вам одной. Вы выше всего на свете. Графиня, я умоляю: будьте моей женой.

Рев стаи приближался. Захлебывался мощный бас Запевая, взвизгивала Заливка.

Я вам отдам всю жизнь мою.

Графиня засмеялась, отнимая руку.

Нет, милый мальчик, я вашей не буду.

Никогда?

Никогда.

Заяц пронесся мимо.

Стреляйте, что же вы! Ах, дитя!

Упав на шею лошади, Женя плакал.



Борис Садовской. Охота. Предисловие Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5 Глава 6 Глава 7 Глава 8 Глава 9

 
Редакционный портфель | Указатели имён и статей | Подшивка | Книжная лавка | Выставочный зал | Культура и бизнес | Подписка | Проекты | Контакты
Помощь сайту | Карта сайта

Журнал "Наше Наследие" - История, Культура, Искусство




  © Copyright (2003-2018) журнал «Наше наследие». Русская история, культура, искусство
© Любое использование материалов без согласия редакции не допускается!
Свидетельство о регистрации СМИ Эл № 77-8972
 
 
Tехническая поддержка сайта - joomla-expert.ru