Журнал "Наше Наследие"
Культура, История, Искусство - http://nasledie-rus.ru
Интернет-журнал "Наше Наследие" создан при финансовой поддержке федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
Печатная версия страницы

Редакционный портфель
Библиографический указатель
Подшивка журнала
Книжная лавка
Выставочный зал
Культура и бизнес
Проекты
Подписка
Контакты

При использовании материалов сайта "Наше Наследие" пожалуйста, указывайте ссылку на nasledie-rus.ru как первоисточник.


Сайту нужна ваша помощь!

 






Rambler's Top100

Музеи России - Museums of Russia - WWW.MUSEUM.RU
   
Подшивка Содержание номера "Наше Наследие" № 79-80 2006

Юрий Курбатов,

фото автора, Н.Рахманова, В.Некрасова

 

«Голландия» в центре Петербурга

 

Очерк доктора архитектуры, профессора Ю.И.Курбатова о Новой Голландии, уникальном архитектурном сооружении, расположенном на крохотном, образуемом Мойкой, Крюковым и Адмиралтейским каналами, острове, в самом центре Петербурга, не случайно публикуется в выпуске журнала, посвященном 100-летию Д.С.Лихачева. Неустанно защищая от поругания и забвения исторические памятники в городах и весях, утверждая, что «преемственность культуры, долговечность самой жизни народов гарантированы лишь при условии, что народ обладает хорошей памятью, если прошлое его работает вместе с настоящим  для будущего», академик Лихачев всегда оставался истинным петербуржцем. Он не только изумительно знал родной город, прекрасно писал  о его дворцах и музеях, садах и парках, Неве, каналах, набережных, проспектах и улицах, площадях, соборах и т.д., но и жестко протестовал против сноса и перестройки исторических зданий, искажения сложившегося облика Петербурга. Много лет назад Д.С.Лихачев опубликовал в нашем журнале статью «Небесная линия города на Неве», в самом названии которой  сформулировал классическое определение его градостроительной идеи, придающей фантастическому городу особое очарование, подчеркивающей запоминающуюся величественность его силуэта, значимость немногих выразительных вертикалей – шпилей, куполов и колоколен будто прорисованных на фоне свободного северного неба.

Но ему, радетелю и защитнику исторического Петербурга, нерушимости его ансамбля, и в страшном сне не могли привидеться новации, обрушившиеся на город в начале XXI века, — планируемый 300-метровый монстр-небоскреб «Газпрома», долженствующий по чьему-то замыслу стать «новой доминантой Петербурга» на правом берегу Невы, на Охте, напротив шедевра Растрелли — Смольного собора; спроектированный французом Д.Перро золотой купол над новым зданием Мариинского театра; фестивальные кинопавильоны и неминуемо сопровождающий их шоу-балаган под стенами Эрмитажа на Дворцовой площади; «реконструированная и приспособленная» верным сыном архитектурной глобализации Норманном Фостером Новая Голландия и т.п. К сожалению, из Москвы на Петербург вослед за огромными деньгами необратимо надвигается строительное цунами. А то, что тюремный замок Кресты, узилище, где томились и превращались в лагерную пыль тысячи и тысячи петербуржцев, петроградцев, ленинградцев, у стен которого мучились в сталинские годы в трагической неизвестности матери, жены, дети невинно осужденных, намереваются превратить в гостинично-развлекательный центр, говорит о вопиющем отсутствии чувства народной боли и исторической памяти у чиновников, принимающих подобные решения. И некому их образумить. Но ведь есть же в Петербурге пример музеефикации казематов Петропавловской крепости. И слава Богу, что Ахматовой не поставили у Крестов памятник, как завещала она в «Реквиеме». В скором времени, видимо, в Петербурге разухабистые русские купчики и «бизнесмены» с путанами будут тусоваться в политых кровью и слезами Крестах. Большей пошлости и придуметь нельзя. Словом, как говорил Д.С.Лихачев, Петербург благополучно «трусит вслед за Москвой».

Тихий, твердый голос академика Лихачева мог бы, как это не раз бывало прежде, прозвучать в защиту великого города. Но жизнь не знает сослагательного наклонения, и нет в нашей стране сейчас интеллигентного, авторитетного человека, чьим аргументам вняли  бы сильные и богатые мира сего. Поэтому, печатая уже после официального утверждения проекта Н.Фостера материал о Новой Голландии, единственном в своем роде градостроительном историческом памятнике, нам остается лишь напомнить давние слова Д.С.Лихачева, актуальность которых очевидна: «Утраты памятников культуры невосполнимы, ибо они всегда индивидуальны, всегда связаны с определенной эпохой в прошлом, с определенными мастерами. Каждый памятник разрушается навечно, и он совершенно беззащитен».

 

На небольшом, всего в шесть гектаров, острове, омываемом водами Мойки и каналов, расположен выдающийся по своей историко-культурной значимости архитектурный ансамбль Петербурга XVIII века — «Новая Голландия». Тогда этот производственный комплекс «Лесных складов» был одним из существенных звеньев в строительстве судов Военно-морского флота России, он донес до нас память о Петровской эпохе и особой любви Петра к Голландии. Ансамбль сохранился во многом благодаря тому, что принадлежал морским ведомствам и все советское время был закрыт для социально-хозяйственной жизни города. Суровые и в то же время архитектурно выразительные корпуса вдоль Мойки и Крюкова канала всегда придавали ему крепостной и романтический характер, и сравнение «Новой Голландии» с арсеналами в Тулоне и цитаделью в Лилле, отмеченное еще в начале прошлого столетия исследователями петербургской старины Л. и М. Рудницкими, не случайно1. Особенно выразительный фрагмент Новой Голландии — портал с аркой со стороны Мойки — сделал ансамбль «Лесных складов» чрезвычайно привлекательным для художников, влюбленных в Петербург. В начале XIX века Новую Голландию изображал А.Е.Мартынов (раскрашенная литография около 1820 года). В начале ХХ века — О.Браз (литография «Вид на канал и арку»). Портал Новой Голландии стал хорошо известен благодаря гравюрам на дереве А.П.Остроумовой-Лебедевой. Из живописцев ХХ века свое восхищение порталом и аркой запечатлел А.А.Осмеркин.

В трудах историков русского искусства и архитектуры начала ХХ века — в том числе в работах И.Э.Грабаря и В.Я.Курбатова ансамбль Новой Голландии всегда оценивался как одно из серьезных достижений раннего русского классицизма. Наши современники — известные искусствоведы А.Н.Петров и А.Ф.Крашенинников успешно продолжали исследование этого уникального ансамбля, уточняя его авторство, все глубже раскрывая его культурную значимость.

Примечательна история рождения «Новой Голландии». По обоснованному мнению А.Н. Петрова, в начале XVIII века вся территория от Невы до Мойки и вниз по Неве от Адмиралтейства до взморья была одной верфью, «где с раннего утра до позднего вечера не умолкал стук топоров, визг пил, где запах свежераспиленного леса и горячей смолы был сильнее запахов еще невырубленных сосновых и березовых рощ и лугов…»2. Городок судостроителей, конечно же, напоминал Петру Голландию, что и послужило основанием для названия этого места уже в то время «Новой Голландией». В послепетровское время название сохранилось только за островом между Мойкой, Крюковым каналом и Глухим протоком. Потребность в создании на этом острове лесных сараев возникает в 1732 году. Место было в высшей степени удобное. В своем представлении в Сенат, Воинская Морская комиссия указывает на эти удобства: «Для строения оных гдеб ближе и удобнее к Адмиралтейству, лутше не изобретаетца…»3.

Остров, окруженный водой, был безопасным местом и в пожарном отношении. Единственной пожарной угрозой оставались деревянные дворы жителей Шлевенской слободы, находящейся вдоль северного берега Глухого протока4.После передачи острова в ведение Адмиралтейств-коллегии были осуществлены три мероприятия, которые заложили градостроительные основы производственного комплекса XVIII века: преобразование Глухого протока в Адмиралтейский канал; переселение жителей Шлевенской слободы; строительство семи деревянных сараев для хранения корабельного дубового леса.

Все проектные работы выполнил архитектор Адмиралтейств-коллегии Иван Кузьмич Коробов. Строительство закончили к 1738 году. Так завершился первый — коробовский — этап застройки острова. На фрагменте Второго единого проектного генерального плана Санкт-Петербурга («План И.Ф. Трускота», 1748–1749 годы) мы видим уже Новую Голландию с построенными на ней деревянными складами.

В условиях болотистого грунта, высокой влажности, плохой проветриваемости территории, деревянные сараи оказались недолговечными. К началу 1750-х годов они пришли в негодность. Потребность быстро растущего флота в полноценной древесине — главном строительном материале — вызвала необходимость строительства новых долговечных и лучше функционирующих складских помещениях. Адмиралтейская контора разрабатывает концепцию нового строительства. В предписании конторы отмечалось: «Сараи построить надлежит невысокие, на каменных столбах, которые б столбы вышиною были фут семь, и строились оные сараи в длину того острова, а шириною в четыре или пять сажен»5. В переводе на современную терминологию это было архитектурно-планировочное и в какой-то мере техническое задание. Разработка проекта была поручена Савве Ивановичу Чевакинскому, уже известному тогда главному архитектору Адмиралтейств-коллегии и ученику Коробова6. Начался второй этап создания принципиально новых складских помещений. Два варианта проектных материалов, один — 1752 года и другой — 1763-го, не получили реализации.

Принципиально новым в техническом и технологическом отношении стал третий проект С.И.Чевакинского, относящийся к 1765 году. Вместо обычной системы хранения леса в штабелях он предложил вертикальный способ хранения. Новый метод хранения древесины с рекомендованными параметрами сараев и их техническими характеристиками, безусловно, определил новаторский характер их архитектуры. Внутренние отсеки сараев для сушки древесины стоймя были образованы мощными столбами с контрфорсами и арками, связывающими их в единую и достаточно прочную конструктивную систему. На контрфорсы опирались деревянные решетки, к которым прислонялись стволы деревьев. В результате каждый отсек, представляющий как бы ажурную клетку для древесины, напоминал конус, обращенный вершиной к деревянному настилу на земле. Этот уникальный каркас, вызывающий ассоциации с гравюрами Пиранези, хорошо виден сегодня на сгоревшей секции складов, находящейся на стыке корпусов по Крюкову каналу и Мойке. Проектом предусматривалось отдельное хранение высоких, средних, коротких и ветвистых деревьев. Со стороны водных путей проектировались пологие деревянные помосты для втаскивания деревьев в сараи. Такие же помосты предусматривались и со стороны двора. По ним деревья должны были перетаскиваться во двор для обработки, а также для сборки мелких судов. Таким образом, внутренний двор должен был стать важным технологическим пространством, а внутренняя гавань и каналы — коммуникационными путями.

Но тут началось беспардонное вмешательство чиновников и власти в реализацию проекта Чевакинского. Архитектор предлагал идентичную объемно-пространственную композицию корпусов как вдоль Мойки, так и вдоль Крюкова канала. При этом он выделял центральную часть каждого из корпусов высотой в 8 саженей для хранения высокого леса, а крылья, примыкающие к ним, — в 6 саженей — для хранения средней по высоте древесины. Адмиралтейская коллегия предписывает высокие корпуса строить по Мойке — для красоты города, а средние — по Крюкову каналу. К счастью, эти указания не были выполнены. В противном случае была бы нарушена композиционная целостность острова-крепости. Возможно, Чевакинский не успел этого сделать, а, может быть, и не желал. Во всяком случае, известно, что у него для этого не было времени. Замечания Адмиралтейств-коллегии при рассмотрении проекта были сделаны 21 марта 1765 года, а уже 15 июля того же года, то есть через 2,5 месяца Коллегия утверждает проект фасадов корпусов, выполненный уже другим архитектором — Валлен Деламотом, к этому времени уже ставшим элитным архитектором, любимцем графа И.Г.Чернышева, вице-президента Адмиралтейств-коллегии7. Для Екатерины II и вельмож ее ближайшего окружения значительно важнее были свои прихоти и стремление угнаться за модой, чем переживания почтенного мастера. Чевакинский — старый, заслуженный зодчий елизаветинского времени — был унижен.

Так появляется третья фигура, которая внесла свой существенный вклад в художественный образ Новой Голландии. Главный результат участия Деламота — великолепный портал — арка со стороны Мойки, что в известной мере и делает Новую Голландию памятником раннего классицизма России XVIII века.

Однако начало реализации проекта невольного соавторства Чевакинского и Деламота было отмечено двумя ошибками. Берега Мойки были завалены лесом, и точные обмеры их конфигурации были невозможны. После расчистки берегов и сноса старых сараев выяснилось, что совмещение двух корпусов Чевакинского и портала Деламота, связывающего их, не соответствует месту. В то же время выяснилось, что и арка оказалась уже того канала, который она пропускала внутрь острова.

В мае 1766 года Чевакинский отстраняется от производства работ. Исполнителем назначается талантливый инженер Иоганн Герард с помощниками8.

Так появилась четвертая, очень важная фигура, сумевшая преодолеть отмеченные неувязки, внести в проект геометрические и технические коррективы, благодаря которым гениальное произведение Чевакинского и Деламота было реализовано без изменения его художественного содержания. Но путь к достижению желаемых результатов был чрезвычайно сложным, а история потери Гарардом подлинных чертежей Деламота до сих пор носит детективный характер, порождая различные мифы.

Герард не сумел убедить Адмиралтейств-коллегию отказаться, в силу сложившихся обстоятельств, от арки, заменив ее открытым проездом. Начальство не согласилось. Категорическое требование Адмиралтейств-коллегии о создании портала и арки Деламота появляется 4 июня 1766 года9. А за два дня до этого — 2 июня, Герард заявляет о потере подлинного чертежа фасадов Деламота10. О пропаже было объявление в «С.-Петербургских Ведомостях»11. Чертеж не был найден. Но сохранилась копия, сделанная Чевакинским.

Следуя настойчивым требованиям Адмиралтейств-коллегии, Герард вынужден был проделать тяжелую, кропотливую и непрестижную работу по изменению проектных размеров портала и арки с сохранением их пропорциональных характеристик и архитектурно-художественных достоинств.

Самой трудной частью задачи стало ограничение высоты портала, так как размеры соседних корпусов уже были регламентированы. Но и это Герарду удалось. Увеличив ширину арки с 3-х саженей 2-х футов до 4-х саженей, он увеличил проектируемый им портал немногим более, чем на одну сажень.

Возникли проблемы и по реализации второго портала и арки над каналом, ведущим во внутренний бассейн Крюкова канала. Деламот считал их второстепенными. Так, канал имел ширину всего 2,5 сажени. Естественно, что и арка и портал над ним были значительно меньше тех, которые должны были быть со стороны Мойки. Интендантская экспедиция, представляющая проекты Адмиралтейств-коллегии, считала возможным сохранить проект Деламота для Крюкова канала. Коллегия настаивала на повторении более высокого портала и арки, которые украшали Мойку.

В мае 1767 года проекты Герарда были утверждены. При этом коллегия предписала обработать берега каналов гранитом, а скаты к бассейну и двор замостить булыжником. Еще в июне 1765 года началось строительство. В начале 1781 года завершено строительство 6 больших и 19 малых отсеков («конусов») на Мойке. По Крюкову каналу — 8 больших и 18 малых «конусов». Из двух порталов построен только один — на Мойке.

Интересна история заполнения арочных проемов складских корпусов. Вначале они были открытыми. Каждый из них обозначал ячейку проектируемого «конуса». Потом они завешивались парусиновыми завесами, предохраняющими интерьер от дождя и снега. В 1786 году эти завесы были сняты и заменены ажурными деревянными воротами и окнами по проекту Герарда.

С началом войны с Турцией и Швецией в 1788–1789 годах основные работы по строительству каменных складов внутреннего бассейна, каналов и аппарелей для втаскивания бревен, начатые Чевакинским и продолженные Герардом и его преемником архитектором Михайлом Ветошниковым, прерываются и, таким образом, гениальная работа невольного совместного творчества Чевакинского и Деламота была осуществлена лишь частично. Даже кирпичные стены остались неоштукатуренными.

Прошло уже более двух столетий, но до сих пор ансамбль складов и портала поражает своей мощью и брутальностью. Главная выразительность протяженных корпусов вдоль Мойки (240 м) и вдоль Крюкова канала (260 м) — ритм высоких арочных проемов, повторяющих пространственную структуру строений. Элегантные архивольты с замковыми камнями, опирающиеся на небольшие тонко прорисованные импосты, охватывают каждую арку. Кирпичная кладка простенков имитирует рустику — деление стены на плоские прямоугольники, что подчеркивает раннеклассицистический характер архитектуры. Конструкции «конусов» и внешних стен, опирающиеся на добротно сделанные фундаменты из плитняка на свайном основании, достаточно хорошо сохранились

Оригинально решены углы корпусов. Они скруглены, как бы обозначая переход от одного фасада к другому, обработаны парными колоннами, поддерживающими раскрепованный антаблемент. Многие специалисты обращали внимание на идентичность в обработке углов Новой Голландии и Гостиного двора. И это сходство закономерно. Ибо их архитектором был Деламот.

Мощному порталу с аркой почти нет равных в Петербурге. Две пары колонн тосканского ордера из тесаного гранита опираются на гранитный цоколь. Колонны несут раскрепованный антаблемент с невысоким аттиком. Сдержанные и немногочисленные украшения кирпичных стен — медальоны с венками и ниши — придают порталу изысканную декоративность. Арка портала, пропускающая канал, опирается на колонны малого тосканского ордера. Ее детали хорошо прорисованы. На определенное сходство портала и арки Новой Голландии с композицией другой работы Деламота — католической церкви святой Екатерины — одним из первых обратил внимание известный историк А.Н. Петров12.

Как уже говорилось, начавшиеся войны оборвали процесс завершения архитектурного ансамбля Чевакинского и Деламота. Строительные работы XIX века были связаны с перепрофилированием складов корабельной древесины, достройками незавершенного и возведением дополнительных зданий утилитарного назначения. Так, складские корпуса к западу от портала переделываются под мундирные магазины, корпуса к востоку и по Крюкову каналу стали использовать под экипажные магазины.

В 1828 году по проекту архитектора военного ведомства А.Е.Штауберта на западной оконечности острова начинается строительство здания тюрьмы. Кольцеобразное, трехэтажное, из кирпича — оно не нарушило складывающийся ансамбль. Более того, став композиционным «шарниром» на стыке берегов Мойки и Адмиралтейского канала, оно способствовало в последующем закономерному присоединению к ансамблю калейдоскопа утилитарных зданий по периметру Адмиралтейского канала. Существенной частью ансамбля стала достройка оставшегося незавершенным северо-восточного корпуса по Крюкову каналу. Так появился еще один очень важный закругленный деламотовский угол, оформленный спаренными колоннами. Строительными работами здесь руководил военный инженер М.А.Пасыпкин с помощниками — военными инженерами Шеном и Валуевым.

Во второй половине XIX века позади здания тюрьмы строится одноэтажное дугообразное здание кузницы. Его автор — инженер Пасыпкин. А затем возводится ряд утилитарных построек вдоль Адмиралтейского канала. Самое значительное среди них — одноэтажное, протяженное, с бассейном для испытания моделей судов.

Волна интереса к Новой Голландии искусствоведов, историков, художников в начале ХХ века окончательно привела к признанию ее высокой историко-культурной ценности. И после 1917 года это послужило основой для включения Новой Голландии в число памятников, находящихся под государственной охраной. Однако никаких серьезных реставрационных работ не производилось. Были текущие ремонты — замена кровель и водосточных труб. Территория острова оставалась закрытой, военные ведомства построили несколько производственных корпусов, которые не привнесли ничего принципиально нового в структуру низких зданий вдоль Адмиралтейского канала.

В настоящее время памятниками архитектуры и градостроительства федерального значения являются следующие объекты ансамбля «Новая Голландия»: Лесные склады с аркой, здание тюрьмы («Арестантская башня»), бассейн (очертаниями напоминающий ковш) и внутренние каналы, кузница13.

Еще в начале ХХ века к острову проявляет интерес бизнес. Намечалась продажа этой территории. К счастью, она не состоялась. Имели значение и протесты истинных петербуржцев. Так, Л. и М. Рудницкие в те годы предупреждали о возможных для Петербурга культурных утратах: «Мы имеем пример продажи в 1871 году мест внутри Адмиралтейства. Кто теперь не жалеет об этой продаже и о постройке здесь частных домов, нарушивших целое Адмиралтейства и испортивших вид на него со стороны Невы?»14.

Новая волна интереса к ансамблю Новой Голландии возникла в конце ХХ века. Ее первоначальным стимулом стала выдвинутая в 1977 году идея архитектора Вениамина Борисовича Фабрицкого и Галины Александровны Ковалевой о превращении острова Новой Голландии в центр культуры и сотрудничества15.

Одновременно Фабрицким разрабатывается и первая проектная версия сохранения и развития этого уникального памятника. В ней присутствовала необходимая гармония между реконструкцией-реставрацией исторических зданий и созданием новых — вдоль Адмиралтейского канала, повторяющих архитектуру и высотные характеристики существующих. И с тех пор, вот уже около 30 лет вокруг идеи бушуют страсти, в которых вольно или невольно находит отражение недавняя драматическая история нашего государства.

Уже в 1977 году проектная идея Фабрицкого была поддержана властями Ленинграда. Но в те годы ударной стройкой была Дамба. С Новой Голландией решили подождать. Только после письма В.Б.Фабрицкого президенту СССР М.С.Горбачеву начинаются переговоры по выселению военных с острова и передаче его городу. Ускорение этому процессу сообщил А.А.Собчак, ставший председателем Ленсовета в мае 1989 года. Интерес к проекту раскручивается: массовая печать, телевидение, выставка в корпусе Бенуа Русского музея. Французский концерн Си-Би-Си делает Фабрицкому предложение о покупке проекта для реализации. Архитектор отказывается (в те времена такое было невозможно). Проект перевозят в Париж и демонстрируют около трех недель. Приезжает А.А.Собчак с делегацией. Договаривается с французами о создании совместного предприятия «Петерфранс». Одно из условий договора — выселение военных к 1993 году. Этого не происходит. Далее следуют драматические события 1993 года, связанные с противостоянием у Белого дома. Это ускоряет разрыв договора с французами. После их ухода Санкт-Петербургское отделение Союза архитекторов России проводит конкурс на преобразование Новой Голландии. Побеждает проект архитектора Ю.К. Митюрева, который приглашает Фабрицкого к дальнейшему сотрудничеству. В 1996 году появляется английская фирма «Тармак». Дефолт 1998 года прерывает сотрудничество с ней.

Последний многообещающий этап — международный инвестиционный конкурс на преобразование острова. Итоги были подведены 14 февраля 2006 года. Лучшим из трех представленных признан проект ООО «СТ Новая Голландия», автор — англичанин Норманн Фостер и его бюро «Фостер и партнеры». При последующей разработке проекта Фостер пригласил к сотрудничеству архитекторов Фабрицкого и Митюрева. При бережном отношении к памятникам архитектуры он заполняет внутреннее открытое пространство острова Дворцом фестивалей и открытым амфитеатром, охватывающим внутренний водоем острова. Распорядителем дворца станет Мариинский театр, но — нужна ли ему еще одна сцена?

 

За помощь в подготовке материалов этого очерка автор выражает особую признательность ведущему специалисту КГИОП Андрею Сергеевичу Сокольцеву и сотруднице архива КГИОП Юлии Ивановне Кашаверской.

Портал ансамбля «Новая Голландия». Архитектор Ж.Б.М. Валлен-Деламот

Портал ансамбля «Новая Голландия». Архитектор Ж.Б.М. Валлен-Деламот

Новая Голландия на Втором едином проектном генеральном плане Санкт-Петербурга («План И.Ф.Трускота»). 1748–1749

Новая Голландия на Втором едином проектном генеральном плане Санкт-Петербурга («План И.Ф.Трускота»). 1748–1749

Корпус Лесных сараев к западу от портала

Корпус Лесных сараев к западу от портала

Вид на Новую Голландию со стороны Крюкова канала

Вид на Новую Голландию со стороны Крюкова канала

Новая Голландия. Раскрашенная литография А.Е.Мартынова. Около 1820 года

Новая Голландия. Раскрашенная литография А.Е.Мартынова. Около 1820 года

Внутренний двор ансамбля «Новая Голландия»

Внутренний двор ансамбля «Новая Голландия»

Портал ансамбля «Новая Голландия»

Портал ансамбля «Новая Голландия»

Конструктивная структура сгоревшей секции, находящейся на стыке корпусов по Крюкову каналу и Мойке

Конструктивная структура сгоревшей секции, находящейся на стыке корпусов по Крюкову каналу и Мойке

План двух отсеков (конусов). Продольный и поперечный разрезы. Архитектор С.Чевакинский. Фиксационный чертеж. РГАВМФ

План двух отсеков (конусов). Продольный и поперечный разрезы. Архитектор С.Чевакинский. Фиксационный чертеж. РГАВМФ

Архитектурное заполнение арочных проемов юго-западного корпуса

Архитектурное заполнение арочных проемов юго-западного корпуса

Декор кирпичного простенка между колоннами портала

Декор кирпичного простенка между колоннами портала

Основание портала ансамбля «Новая Голландия»

Основание портала ансамбля «Новая Голландия»

Вид на арку со стороны внутреннего бассейна — «ковша»

Вид на арку со стороны внутреннего бассейна — «ковша»

Новая Голландия. Ксилография А.П.Остроумовой-Лебедевой. 1901

Новая Голландия. Ксилография А.П.Остроумовой-Лебедевой. 1901

 
Редакционный портфель | Указатели имён и статей | Подшивка | Книжная лавка | Выставочный зал | Культура и бизнес | Подписка | Проекты | Контакты
Помощь сайту | Карта сайта

Журнал "Наше Наследие" - История, Культура, Искусство




  © Copyright (2003-2016) журнал «Наше наследие». Русская история, культура, искусство
© Любое использование материалов без согласия редакции не допускается!
Свидетельство о регистрации СМИ Эл № 77-8972
 
 
Tехническая поддержка сайта - webgears.ru